понедельник, 28 апреля 2014 г.

КИПРИАН БОЛГАРИН митрополит Киевский, Русский и Литовский, митрополит Малой Руси и Литвы, митрополит Киевский и всея Руси

Киприан митрополит Киевский
ок. 1330 — 16 сентября 1406
«Отче Киприане, ты воистину был светилом земли Русской. Ибо как в добродетели был неподражаем блаженный Киприан, так и в словесных наставлениях был неповторим. Впрочем, его наше отечество вскормило, вам же Бог его даровал; и ему вы многим услаждались, мы же лишились. И вы им украшались, а мы вожделенно сокрушались о нем; и вы с нем преуспевали, ибо возрастали в заповедях Господних».

Такие слова употребил в своем Похвальном слове о жизни и подвиге митрополита Киприана его племянник и духовный последователь Григорий Цамблак. Эти слова древнеболгарский писатель произнес 16 сентября 1409 года в Успенском соборе Московского Кремля, по поводу третьей годовщины блаженной кончины святителя Киприана. Кто он - Митрополит Киприан и почему семь веков спустя мы обращаемся к его имени и его делу?

Писатель, выдающийся церковный и общественно-политический деятель, внесший большой вклад в распространение христианской и болгарской духовной культуры и литературы, болгарин, руководивший долгое время Русской Православной Церковью - вот кто такой Киприан Болгарин, митрополит Киевский, Московский и всея Руси. Он много путешествовал и часто менял подданство, его мировоззрение отличалось широтой, а знания были многообразны.

Киприан родился в 1330 году в древней болгарской столице Велико Тырново. Его жизнь и деятельность условно можно разделить на два периода. Первый связан с Болгарией и Грецией - с 1330 по 1372 год. Об этом периоде его жизни существует очень мало сведений. К сожалению, мы мало знаем о родителях, годах детства, юношества и молодости святителя Киприана. Не известен нам и его день рождения, как и его светское имя. Этот период документирован недостаточно. В посвященных ему произведениях, согласно канонической традиции, мирская жизнь святого игнорировалась.

Доподлинно удалось установить, что он выходец из знатного тырновского рода Цамблаковых. Он и его племянник Григорий Цамблак являются наследниками упомянутого в синодике царя Бориса великого примикюра Цамблака. С этой фамилией связан и Болгарский патриарх Евфимий Тырновский. Киприан и Евфимий учились вместе у Феодосия Тырновского в Килифаревском монастыре. Там они познакомились с учением исихазма, там проявилась одаренность будущих выдающихся церковных деятелей Болгарии и России. В 1363 году Феодосий Тырновский вместе с четырьмя своими учениками, среди которых были Евфимий и Киприан, отправились в Константинополь.

Дальнейший путь духовного совершенствования Киприана пролегал через Студийский монастырь в Константинополе, а затем болгарский монах посетил самый известный культурный центр того времени - монастыри Афона, где продолжил свое образование.

Солидная подготовка Киприана, его всесторонние глубокие знания были замечены. На Афоне началось сотрудничество Киприана с игуменом греческой лавры Святого Афанаия Филофеем Кокиным, будущим Вселенским патриархом - одной из интереснейших личностей церковной и духовной жизни Византии ХІV века.

В начале 1370 года Киприан находился уже в Константинополе в качестве доверенного монаха "oikeios kaloypos" патриарха Филофея. Киприан принимал активное участие в примирении Греческого патриаршества с Болгарской и Сербской Православными Церквами, в упрочении влияния Константинополя на Русскую Православную Церковь. Между этими двумя учеными мужами возникла дружба, сохранившаяся до конца их жизни и сыгравшая решающую роль в будущей духовной карьере Киприана. В своей деятельности Вселенского патриарха Филофей уделял большое внимание Русской Православной Церкви. Он возлагал на нее большие надежды в деле объединения православных христианских народов против надвигающейся мусульманской угрозы. Филофей стремился содействовать сохранению влияния Русской Православной Церкви на огромной территории Великой и Малой Руси и Литвы путем установления власти одного митрополита.

"А государство Московское
Многолюдно, пространно есть,
И сияет оно светло
Меж иных других государств
И басурманских орд,
Персидских и эллинских,
Как солнце на небе сияет оно".

Особо нужно подчеркнуть роль святителя Киприана Болгарина в объединении Русской Православной Церкви. Впервые митрополит Киприан посетил русскую землю в 1373 году как специальный посланец патриарха Филофея. Он расследовал отношение митрополита Алексия к западноевропейским церквам в связи с жалобами литовского князя Ольгерда, который требовал "другого митрополита для Киева, Смоленска, Твери, Малой Руси, Новосила, Нижнего Новгорода".

Задача Киприана сводилась к тому, чтобы "помирить князей между собой и с митрополитом". Он справился с этим поручением Вселенской патриархии блестяще. Действия Киприана воспрепятствовали расширению Римско-католический Церкви на восток и привели к ограничению ее влияния в западных русских землях. Это было оценено и о Киприане заговорили, как о кандидате на место митрополита Киевского и Московского. Западнорусские князья направили в Константинополь посланцев, заявивших, что, если для них не будет назначен отдельный митрополит, они перейдут в лоно католицизма: "мы делаем последнюю попытку и если не добьемся своей цели, то будем готовы перейти к другой церкви, которая давно отступила от правильных догм и стала чужой для православной христианской церкви".

Филофей решил сохранить единство Русской Православной Церкви, поскольку "не к добру и не на пользу будет, если и церковная власть распадется на много частей; единый митрополит является соединительным звеном между церковью и народом и между князьями". Важность грамоты патриарха о рукоположении Киприана 2 декабря 1375 года митрополитом Киевским, Литовским и Московским, как и соображения на этот счет Вселенского собора и Филофея, требуют, чтобы этот документ был процитирован более подробно:

"Сосредоточившись, справившись духом, созвав избранных архиереев и воспользовавшись их советами и убедительными аргументами их, он избрал на практике средний путь а именно: учитывая факт, что такой великий народ (православное население Западной России - П.К.) не должен быть оставлен без архипастырского наблюдения и не должен подвергаться бедам и духовной погибели через присоединение к чужой церкви, патриарх... рукоположил вышеупомянутого кира Киприана митрополитом Киевским, Российским и Литовским, т.е. митрополитом тех мест, которые в течение многих лет митрополит кир Алексий не удостаивал внимания. И в целях сохранения древнего устройства Руси и в будущем, чтобы она снова была под властью одного митрополита, собор постановляет, чтобы после смерти кира Алексия кир Киприан унаследовал всю Русь и стал единым митрополитом Всея Руси".

23 мая 1381 года, в день праздника Вознесения Господня, митрополит Киприан был встречен в Москве с самыми большими почестями. В летописи Никона по этому поводу сказано: "...и прибыл преосвященный Киприан митрополит из Киева в Москву, в свою митрополию, в четверг на шестой неделе после Пасхи, в самый праздник Вознесения Господня. И громко звонили колокола, и множество народа стеклось встречать его, словно весь город двинулся... Князь же Великий Дмитрий Иванович принял его с высокими почестями и с большою верою и любовью. И был в тот день у князя Великого пир большой в честь митрополита, и радовалися светло".

Митрополит Московский и всея Руси Киприан развернул огромную работу. Впервые после перемещения митрополичьего престола на север - сначала во Владимир, а затем в Москву - русские земли оказались объединенными в одну митрополию. А в средние века церковное единство было предпосылкой национального единения. "Отчизна" - понятие историческое, и каждая эпоха создает свое представление о ней. В древней Руси понятие отчизны было неотделимо от христианства, религии и церкви. Вот почему создание единой Православной Русской Церкви во времена митрополита Киприана содействовало сохранению национального самосознания.

С исключительной энергией, умело и тактично митрополиту Киприану удалось объединить в церковном отношении бескрайные русские земли Великой Руси, Малой Руси и Литвы и подчинить их своей власти. Он много сделал для сближения князя Витовта с Великим московским князем Василием Дмитриевичем, который женился на дочери Витовта Софии. Киприан лично встречал Софью и ее свиту.

Выполняя свою церковно-политическую программу объединения Русской Церкви, митрополит Киприан уделял большое внимание преодолению сепаратистских устремлений некоторых епископов. Одних он вызывал давать объяснения перед специально созванным собором, других заменил верными ему людьми, третьим направлял грамоты, послания, наставления, в которых разъяснял вопросы канонического права и церковной обрядности.

В июне 1390 года Киприан посетил Тверь, где принял участие в суде над Тверским епископом Евфимием, и рукоположил на его месте своего архидиакона Арсения. После этого занялся улаживанием отношений официальной церковной власти с властями Новгорода Великого. Он несколько раз ездил в Новгород, где его встречали радушно, выслушивали, но отказывались подчиниться суду митрополита. В конце концов митрополиту Киприану, совместно со светскими властями, удалось разрешить этот трудный вопрос дипломатическим путем, расширив права Новгородского епископа и жителей Пскова. Таким образом, прибегая к разным средствам, настойчивостью и упорством митрополит Киприан подчинил Новгород центральной церковной власти, что означало его политическое подчинение Великому князю Московскому Василию Дмитриевичу.

Митрополит Киприан неустанно заботился об епархиальном устройстве Русской Церкви. Он рукоположил шесть новых епископов и укрепил свои позиции в разных концах своей огромной митрополии: в Киеве, Новгороде, Смоленске, Луцке, Коломне, Суздале и т.д. Особое внимание он уделял Западной Руси, где в разное время провел почти два года.

Сохранившиеся источники и архивные документы свидетельствуют о том, что митрополит Киприан занимался и церковным строительством: в любимой деревне Голенищево он построил церковь Трех святителей - Учителей Церкви Божьей. Летопись Никона сообщает о замечательной церкви Преображения Господня, воздвигнутой митрополитом Киприаном у Святого озера в нынешней Владимирской области.

В период правления митрополита Киприана активизировалась монастырская колонизация и церковное строительство на Русском Севере. Неисследованная миссионерская деятельность митрополита Киприана способствовала расширению влияния Православной Церкви на новые земли.

Своей церковно-административной, просветительско-культурной, общественно-политической и литературной деятельностью митрополит Киприан содействовал консолидации русских княжеств, росту престижа и авторитета Москвы как объединительного центра русских земель. Единство Русской церкви означало народное и политическое единство российского государства. Свою жизнь и деятельность святитель Киприан посвятил превращению Москвы в центр Русской Церкви и местопребывания митрополита всей России.

Митрополит Киприан стал инициатором перенесения иконы Владимирской Богоматери из Владимира в Москву. Это событие произошло в судьбоносный для Москвы и России момент - в августе 1395 года. Икону встретили на Кучковом поле, где по велению митрополита Киприана были основаны монастырь и церковь, которые в честь встречи иконы были названы Сретенскими. По словам летописца, после перенесения иконы хромой Тимур "бежал, гонимый силой пресвятой Девы". Так митрополит Киприан сотворил очередное чудо - спас Москву. Это дало основание Русской Православной Церкви вскоре после его блаженной кончины объявить его святым-чудотворцем. Исследователь И.Б. Греков отмечает, что митрополиту Киприану удалось соединить два самых больших идеологических авторитета того времени: Владимирскую икону, символизирующую преемственность связей между Константинополем, Киевом, Владимиром и Москвой, и надгробие митрополита Петра - символ единства русской земли и неделимости Русской Церкви.

Крестный ход, организованный митрополитом Киприаном для встречи Владимирской иконы Божьей Матери, впоследствии превратился в ежегодную традицию. Во имя благодарной памяти о чудесном спасении Москвы и России было решено ежегодно в день 26 августа совершать крестный ход с чудотворной иконой от Успенского собора в Московском Кремле до Сретенского монастыря.

Наряду с административно-церковной и общественно-политической деятельностью митрополит Киприан уделял большое внимание и культурно-просветительской работе на Руси. Будучи высокообразованным человеком, он содействовал распространению христианского просвещения в России, приобщению к переводческой, писцовой и самобытно-творческой литературной деятельности, в целях увеличения рукописного литературного богатства Древней Руси. Его первый биограф в "Коротком сказании о премудром Киприане" писал: "Всякаго же благаго любомудрия и божественного разума исполнен, вельми книжен и духовен зело".

Блестяще владевший пером митрополит Киприан является автором многочисленных агиографских, эпистолярных, гомелестических и других произведений. Митрополит Киприан не был чужд и меценатской миссии. Десятки списков и рукописей служат свидетельством того, что они были созданы "его благословением и повелением". В пергаментном четвероевангелии от 1392 года, получившем название по имени списывателя Микулы, отмечено, что оно создано при князе Василии Дмитривиече и митрополите Киприане. В приписке к рукописи № 7 Успенского собора от 1403 года засвидетельствовано: "...при священнем и пресвященнем Киприане Киевском и всея Руси, его благословением и повелением, написана быть книга сия...". Для автора было недостаточно сообщить о покровителе своего труда. Он добавил весьма содержательную оценку места Киприана в русской культурной и духовной жизни: "...его же благословлением земля русская мир глубокий приемлет, церкви же Божия православия одежею свыше истканного одеяся и прославлением книжным и учением его светлеется паче солнечных зарей и напоятся яко от источника приснотекуща".

Деятельность митрополита Киприана по редактированию и исправлению богослужебных книг активизировала духовную жизнь Руси. Он привозил из Тырново богослужебные книги и организовал их распространение. Собственною рукою Киприан списывал Следовный псалтырь, Служебник, Требник, сочинения догматического и канонического характера - Лествицу Иоанна Лествичника, сочинения Дионисия Ареопага и другие. В Житии святителя Киприана сказано: "...и книги своею рукою писал, в наставление душевное, переписал Соборы, бывшие на Руси многия жития Святых русских и степени Великих Князей Русских; иное же в наставление, как-то правды и суды, и летопись Русскую, от начала земли Русския все по ряду, и многия книги к тому собравъ, повелел Архимандриту Игнатию, Спасскому докончить".

Будучи энергичным и деятельным духовником, политиком и дипломатом, митрополит Киприан проявил себя и талантливым писателем. Он использовал письменное слово не только для реализации церковных, административных, общественных и политических задач, но и для удовлетворения эстетических потребностей того времени. Литературное наследие Киприана огромно по объему и дает нам основание утверждать, что он не выпускал пера из руки до последних дней. В конце своей жизни, когда митрополит Киприан уже не мог сам писать, он продиктовал свою известную Прощальную Грамоту. Киприан списывал и переводил книги, молитвы и каноны патриарха Филофея; своему предшественнику митрополиту Петру Киприан посвятил четыре произведения: житие, похвальное слово, канон и служба. Митрополит Киприан участвовал в создании и редактировании московского летописного свода от 1409 года. Под его руководством, в соавторстве и под его редакцией было создано несколько замечательных произведений так называемого "куликовского цикла": "Задонщина", "Повесть о Куликовской битве", "Слово о жизни и смерти Великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского", "Список русских городов далеких и близких", и др. Уже само простое перечисление сочинений Киприана создает представление о могуществе его творческой личности и разносторонности его таланта.

Известно, что из-под пера Киприана вышли восемь грамот и четыре письма к преподобному Сергию Радонежскому и его приемнику и ученику Феодору Симоновскому. К самостоятельным произведениям митрополита Киприана относится и его "Молитва разрешити царя и князя и всякого христианина", написанная в Луцке и прочитанная впервые у надгробия Луцкого князя Дмитрия. Из послания митрополита Киприана к духовенству Пскова следует, что он высылает ему "устав божественной службы Златоустовы и Великого Василья", службы при крестинах, бракосочетании, освещении воды и другие, обещает выслать еще ряд полезных книг по мере их списывания. "В 1402 году Киприан и Великий князь Василий нашли, утвердили и размножили древний Номоканон, содержащий Устав Ярослава (Русская правда), Судебник греческого царя Константина и Устав князя Владимира о церковных судах и десятинах, 25 ноября 1402 года с благословения Киприана была написана договорная грамота Великого князя Василия Дмитриевича и князей Владимира Андреевича и Юрия, Андрея и Петра Дмитриевичей с Великим князем Рязани Федором Ольговичем о дружбе, согласии и общей политике в отношении Орды и Литвы".

По стечению обстоятельств посольство Республики Болгария в Москве находится именно там, где более 600 лет тому назад находилась летняя резиденция митрополита Киприана и его церковь Трех Святых. Эту местность и по сей день называют Трехсвятской горкой. Церковь и летняя резиденция постепенно стали местом поклонения. Недалеко находится и Источник Киприана. Священник И. Кузнецов писал, что святитель Киприан очень полюбил эти места, где тогда был, по свидетельству Степной книги, большой лес. Митрополит Киприан посвящал свободное время творческой деятельности "книги своею рукою писаше, понеже место бе тихо и безмолвно и тайно от всяких плищей", а на старости лет святитель Киприан жил здесь постоянно "и тамо епископы поставляше". Здесь митрополит Киприан завершил свой земной путь 16 сентября 1406 года.

История сохранила слова исследователя и первого директора Исторического музея Москвы Ивана Забелина о том, что древнее Голенищево имеет для потомков большое значение как первый в Москве приют наук и литературы и как Академия, какими впоследствии стали Крутицкий, Заиконоспаский и Андреевский монастыри.

Мы вспоминаем имя митрополита Киприана, поскольку он являлся своеобразным символом взаимообмена и обогащения духовными и культурными ценностями между болгарским и русским народами. У истоков духовного родства стояли братья Кирилл и Мефодий. Но в судьбу Киприана - выдающегося духовного и религиозного деятеля ХІV века, последователя святых просветителей славян, вплетена часть истории Болгарии и России. Кто бы мог предугадать, что сыну болгарского народа, ученику Феодосия Тырновского, ученому, предстояло занять самый высокой пост в Русской Православной Церкви - стать митрополитом Москвы и всея Руси и руководить не только духовно огромной митрополией более тридцати лет.

Болгарин Киприан - одна из самых колоритных личностей восточного Православия второй половины ХІV века. Продолжительная жизнь этого церковного иерарха и тонкого дипломата полна неожиданностей. По сей день можно услышать самые разные истории о деятельности митрополита Киприана - святителя, церковного иерарха и просто человека.

Исследователи нередко задаются вопросом: что заставило Киприана поехать в Россию? Одни объяснят это первым и вторым болгарским (южнославянским) влиянием. Другие выдвигают материальные побуждения. Все они отвечают в зависимости от своих критерий и системы ценностей. Одни его обвиняют, другие его защищают, третьи облыжно отрицают его дело.

Мы же считаем, что митрополит Киприан воспринял эту миссию как цель своей жизни. Ответ на поставленные вопросы можно найти в духовном величии митрополита Киприана, в его нравственных добродетелях, в предначертанной миссии содействовать расширению влияния восточного православия на русских просторах, в его борьбе за объединение русских земель вокруг Москвы.

Ответ можно найти и в его богатой душевности, одухотворенности, в его огромных знаниях в области теологии, в его познании христианства и славянства. Ответ содержится и в том факте, что митрополит Киприан был носителем нового, горел желанием поделиться своими познаниями с русскими братьями. Митрополит Киприан страстно искал, вел борьбу и находил благодатную среду и почву для реализации своей "программы", как бы выразились наши современники. А программа митрополита Киприана ставила широкомасштабные цели: объединение и сплочение Русской Православной Церкви; воспрепятствование наступлению католицизма; духовную борьбу за расширение влияния Христовой веры в Южной и Северной России; оздоровление рядов самых духовников; редактирование, перевод и переписку церковных книг; созидание новых церквей и храмов; создание новых агиографических произведений; объединение русских земель вокруг Московского княжества; содействие упрочению светской власти Московского князя.

Митрополит Киприан стремился перенести зажженную свечу из Велико Тырново, чтобы от этой свечи разгорелся и воссиял свет знания и просвещения над всей русской землей. Святитель Киприан был упорным, последовательным и настойчивым в преследовании и достижении поставленной цели. Он был истинным воином Господа Бога. Митрополит Киприан руководствовался словами своего учителя Иоанна Лествичника: "Вооружись молитвой и с именем Христовым бей супостатов, и тогда тебе явится Ангел Божий, твой защитник, помолится с тобой вместе".



пятница, 18 апреля 2014 г.

БОЛГАРСКИЙ ЯЗЫК ДРЕВНИХ РУСОВ ИЛИ АРИЙСКИЕ КОРНИ РУССКОГО ЯЗЫКА

"Чем был церковнославянский язык в России? Это не был всеобщий для нашей письменности литературный язык. Язык очень многих литературных произведений просто далек от церковнославянского: язык летописей, изумительный язык «Русской Правды», «Слова о полку Игореве», «Моления Даниила Заточника», не говоря уже о языке Аввакума. Церковнославянский язык, перенесенный на Русь из Болгарии не только через книги, но и устно -через богослужение, сразу стал на Руси своеобразным индикатором духовной ценности того, о чем на нем говорилось и писалось. Болгария дала восточным славянам высший слой языка, «полюс духовности», чрезвычайно обогативший наш язык, давший нашему языку нравственную силу, способность возвышать мысль, понятия, представления. Это язык, которому доверяли самые высокие мысли, на котором молились, на котором писали торжественные слова. Он все время был «рядом» с русским народом, обогащал его духовно.
Потом молитвы заменила поэзия. Памятуя молитвенное прошлое нашей поэзии, следует хранить ее язык и ее «высокий настрой»."
академик Д.С. Лихачев «Заметки и наблюдения: Из записных книжек разных лет»,- Л.: Сов. писатель, 1989, с. 410-436.

Достаточно взглянуть на карту расселения этносов времен эпохи великого переселения народов, чтобы понять, что основой складывания великорусского этноса стали именно финно-угорские народы Волго-Окского бассейна.


НЕСЛАВЯНСКАЯ РОССИЯ 

Начиная разговор о русском (российском) языке, следует прежде всего вспомнить, что Россия – это неславянская страна. К территориям, населенным древними околославянскими народностями, можно отнести лишь Смоленск, Курск, Брянск – территории древних кривичей (славянизированных западными славянами балтов). Остальные земли – финские, где никаких славян никогда не жило: чудь, мурома, мордва, пермь, вятичи и прочие. Сами главные топонимы исторической Московии – все финские: Москва, Муром, Рязань (Эрзя), Вологда, Кострома, Суздаль, Тула и т.д. Эти территории были за несколько веков завоеваны колонистами-ободритами Рюрика, приплывшими с Лабы (Эльбы), однако число колонистов (построивших возле Ладоги Новгород – как продолжение существовавшего тогда полабского Старогорода – ныне Ольденбурга) было в этих краях крайне мало. В редких городках-крепостях, основанных ободритами-русинами и норманнами (датчанами и шведами), жила горстка колониальных правителей с дружиной – сеть этих крепостей-колоний и называлась «Русью». А 90-95% населения края было неславянскими туземцами, подчинявшимися этим более цивилизованным оккупантам.

Языком колоний был славянский койне – то есть язык, служащий для общения между народами с разными диалектами и языками. Постепенно за многие века местное туземное население перенимало этот койне; в Новгородской земле, как пишет академик Янов, этот процесс занял минимум 250 лет – судя по языку берестяных грамот, который из саамского становится постепенно индоевропейским, славянским аналитическим языком (с вынесенными за слово флексиями) и только затем нормальным славянским синтетическим. Кстати, об этом и пишет Нестор в «Повести временных лет»: что саамы Ладоги постепенно выучили славянский язык Рюрика и стали после этого называться «словенами» - то есть понимающими слово, в противоположность «немцам», немым – то есть языка не понимающим. (Термин «славяне» не имеет никакого отношения к термину «словене», так как происходит от изначального «склавены»). Вторыми после ладожских саамов стали перенимать славянский койне северные финские народы – мурома, весь (вепсы), чудь, но у них процесс занял гораздо больше времени, а у более южных финнов непосредственно мордовской Москвы и ее окружения принятие славянского койне затянулось до петровских времен, а кое-где и сохранились свои исконные туземные языки – как язык эрзя Рязани или финский говор вятичей. Характерное «оканье» населения Центральной России сегодня ошибочно считается «старославянским», хотя это – чисто финский диалект, который как раз отражает незавершенность славянизации края. (Кстати, лапти – это тоже чисто финский атрибут: славяне никогда лаптей не носили, а носили только кожаную обувь – тогда как все финские народы носят лапти.)

Во время Золотой Орды Московия на три века уходит к этнически родственным народам финно-угров, которые собирали под свою власть ордынские цари. В этот период на язык региона оказывает огромное влияние тюркский язык (как часть вообще огромного влияния Азии). Показательна книга Афанасия Никитина (конец XV века) о «хождении за три моря». Там автор запросто переходит со славяно-финского койне Московии на ордынский язык, разницы в них не видя, а заканчивает свою книгу благодарственной молитвой: «Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного и Исуса Духа Божия. Аллах велик…» В подлиннике: «Бисмилля Рахман Рахим. Иса Рух Уалло. Аллах акбар. Аллах керим». В то время общей для Московии и Орды была религия, являвшаяся гибридом ислама и христианства арианского толка (равно почитали Иисуса и Магомета), а разделение веры произошло с 1589 г., когда Москва приняла греческий канон, а Казань приняла чистый ислам. В средневековой Московии существовало одновременно несколько языков. Околославянский койне – как язык княжеской знати. Народные языки туземцев (финские). Тюркские языки как религиозные в период пребывания в Орде и после захвата Иваном Грозным власти в Орде (до 1589 г.).

И, наконец, болгарский язык – как язык православных текстов и религиозных культов. Вся эта смесь в итоге и стала основой для нынешнего русского языка, совпадающего в лексике только на 30-40% с другими славянскими языками, у которых (включая белорусский и украинский) это совпадение несоизмеримо выше и составляет 70-80%. Сегодня российские лингвисты в основном сводят истоки современного русского языка только к двум составляющим: это народный язык России (отнюдь не славянский, а славяно-финский койне с большим тюркским и монгольским влиянием) – и болгарский (древнеболгарский), он же «церковнославянский». (В качестве третьего языка России можно назвать современный литературный русский язык, который является совершенно искусственным кабинетным изобретением, эдаким «эсперанто» на основе двух указанных выше языков-источников; на этом «эсперанто» я и пишу статью.) 

БОЛГАРСКАЯ СОСТАВНАЯ 

Дочь Владимира Ольга
Всем известен избитый постулат московской исторической «науки», что русский язык является наследником, так называемого, древнерусского языка, а украинский и белорусский языки являются его же побочными продуктами, которые возникли из-за существенных иностранных, в первую очередь, польских влияний.
На самом же деле, эту сентенцию целиком отрицают научные факты, которые, к сожалению, известны лишь узкому кругу специалистов-лингвистов. Для тех, кто не знает, следует объяснить, что церковнославянский язык возник на основе древнеболгарского путем переводов на него с греческого Библии и других религиозных книг, осуществимых славянскими просветителями Кириллом и Мефодием в IX веке и их пяти учеников - Климент, Наум, Сава, Горазд и Ангеларий, но, в целом, это фактически — древнеболгарский язык.
 "...в современном русском языке более 55 процентов слов – церковнославянские. И грамматика у нас общая, процентов на 70. Большинство из нас даже не догадывается, что говорит на чистом церковнославянском, используя привычные слова и обороты."
д.ф.н., ведущий научный сотрудник Российской Государственной библиотеки, профессор Татьяна Миронова
Ей вторит профессор В. Троицкий: по исследованию лингвистов, 55 процентов русского языка восходит к церковнославянскому.
"Церковнославянский язык отличается от русского только некоторыми грамматическими формами, семантикой отдельных слов и словосочетаний, особенностями синтаксиса, который в славянском языке чаще всего копирует греческий синтаксис, и небольшим количеством слов (несколько десятков), отсутствующих в современном русском языке. На освоение этого материала требуется не так уж много времени и сил."
Епископ Иларион (Алфеев)
К сравнению, примеры из живого болгарского языка:
наблюдавам, старая се, уважавам, заявявам, обявявам, трогвам, преодолявам, преподавам, принадлежа, отчуждавам, ругая; разписка, дописка, преработка, сказка, доклад, ужас, данни, задача, покупка, обстановка, постановка, обстоятелство, склад, випуск, недостатък; усърден, сложен, способен, опасен, нахален, бивш, необходим, необуздан, необятен, небрежен, незаменим, непоколебим, оправдателен, постоянен, преждевременен, произволен, недосегаем, умел; непременно, даже, вероятно, съблюдавам, занят,обязателен, удовлетворявам, сторонник, давление, съставление, ослабление, укрощение, основаване, съставяне, изследване, затъмнение, заседание, събрание, известие, отличие, условие, участие, събитие, съчувствие, качествен, свойствен, естествен, веществен; учителствувам, засвидетелствувам, странствувам, приветствувам, отсъствувам, учител, спасител, създател, читател, възпитател, просветител, доброжелател.
Эта лишь маленькая часть, тех слов, которые являются общими, как в русском, так и в болгарском языках. При этом, нужно отметить, что современный болгарский весьма отличается от староболгарского. А вот современный русский и староболгарский имеют большое сходство!
И так, основываясь на заключениях учёных можно смело констатировать тот факт, что русский язык, по меньшей мере, процентов на 55 — это староболгарский.

Нетрудно сделать вывод, что "русский" язык-это не национальный, а имперский язык евразийского, российского, советского пространства и смешно наблюдать, когда местные националисты, подзуживаемые Западом стремятся вытеснить русский местными. периферийными языками.

Почему нынешний русский язык более похож на болгарский и сербский языки, чем на белорусский и украинский? (При этом в одну языковую группу с русским относят почему-то именно эти два языка, а не болгарский и сербский.) Это кажется странным, ведь территориально Россия не граничит с Балканами, а граничит с белорусами и украинцами, у которых в языках почти нет никакого болгарского влияния, а если оно и находится, то это – привнесенные уже через Россию балканские языковые реалии. В том и дело, что в России своих коренных славян не было (кроме редких поселений украинцев в Суздальской земле в XII веке и массовых порабощений белорусов и украинцев в ходе войн Московии против ВКЛ и Речи Посполитой: только в войне 1654-1667 гг. московиты захватили в рабство несколько десятков тысяч белорусов). А потому изучение туземцами Московии славянского языка шло через религию, которая опиралась на болгарские тексты. Вот почему мордва Рязани, Москвы, Тулы, Костромы, Вятки, Мурома и прочих финских земель познавала славянский язык от болгарского языка – не имея своего местного славянского. И по этой причине даже то небольшое славянское содержание нынешнего русского языка (около 30-40% славянской лексики против 60-70% лексики финской и тюркской) – оно не общее с белорусами и украинцами, а общее с болгарами, от болгарских книг. А вот в Беларуси и Украине ситуация была иной: тут местное население (наполовину балтское в Беларуси и наполовину сарматское в Украине) все-таки имело народные славянские говоры, которые и не позволили внедряться болгарской лексике из православных книг, подменяя свою исконную местную славянскую лексику. 

СЛАВЯНСКИЙ ЛИ ЯЗЫК РОССИИ? 

Есть три момента, которые усиленно прячут все российские лингвисты (хотя, как в народе говорят, шила в мешке не утаишь).
1) До XVIII века язык Московии не считался никем в мире русским языком, а назывался конкретно языком московитов, московитским.
2) Русским языком до этого времени назывался именно и только украинский язык.
3) Язык Московии – московитский язык – не признавался до этого времени европейскими лингвистами (в том числе славянских стран) даже славянским языком, а относился к финским говорам. Конечно, сегодня все не так: ради имперских интересов завоевания славянских стран Россия оказала огромное влияние на свою лингвистическую науку, ставя ей задачу придания языку России «славянского статуса». Причем, если бы западнее России жили германские народы, то точно так она бы доказывала, что русский язык – из семьи германских языков: ибо таков был бы заказ Империи. И языковые реформы российского языка, начатые еще Ломоносовым, были как раз направлены на акцентирование его слабых славянских черт. Однако, как писал еще 150 лет назад польский славист Ежи Лещинский о родственных славянам западных балтах, «прусский язык имеет намного больше оснований считаться славянским, чем великорусский, у которого с польским языком и другими славянскими гораздо меньше общего, чем даже у западно-балтского прусского языка». Напомню, что Россия стала называться «Россией» впервые официально только при Петре I, который считал прежнее название – Московия – темным и мракобесным. Петр не только стал насильно брить бороды, запретил ношение всеми женщинами Московии чадры на азиатский манер и запретил гаремы (терема, где женщин держали взаперти), но и в поездках по Европе добивался от картографов, чтобы отныне на картах его страну называли не Московией или Московитией, как прежде, а Россией. И чтобы самих московитов стали впервые в истории считать славянами, что было общей стратегией по «прорубанию окна в Европу» – вкупе с просьбой Петра перенести восточную границу Европы от границы между Московией и ВКЛ теперь уже до Урала, включая тем самым впервые в истории географически Московию в состав Европы. До этого польские и чешские лингвисты и создатели славянских грамматик четко разграничивали русский язык (украинский) и московитский, а сам этот московитский язык не причисляли к семье славянских языков. Ибо язык Московии был скуден на славянскую лексику. Как пишет российский лингвист И.С. Улуханов в работе «Разговорная речь Древней Руси» («Русская речь», №5, 1972), круг славянизмов, регулярно повторявшихся в живой речи народа Московии, расширялся очень медленно. Записи живой устной речи, произведенные иностранцами в Московии в XVI-XVII веках, включают только некоторые славянизмы на фоне основной массы местной финской и тюркской лексики. В «Парижском словаре московитов» (1586) среди ВСЕГО СЛОВАРЯ народа московитов находим, как пишет И.С. Улуханов, лишь слова «владыка» и «злат». В дневнике-словаре англичанина Ричарда Джемса (1618-1619) их уже больше – целых 16 слов («благо», «блажить», «бранить», «воскресенье», «воскреснуть», «враг», «время», «ладья», «немощь», «пещера», «помощь», «праздникъ», «прапоръ», «разробление», «сладкий», «храмъ»). В книге «Грамматика языка московитов» немецкого ученого и путешественника В. Лудольфа (1696) – их уже 41 (причем, некоторые с огромным финским «оканьем» в приставках – типа «розсуждать»). Остальная устная лексика московитов в этих разговорниках – финская и тюркская.

У лингвистов той эпохи не было никаких оснований относить язык московитов к «славянским языкам», так как самих славянизмов в устной речи не было (а именно устная речь народа является тут критерием). А потому и разговорный язык Московии не считался ни славянским, ни даже околорусским: крестьяне Московии говорили на своих финских говорах. Характерный пример: русского языка не знал и мордвин Иван Сусанин Костромского уезда, а его родня, подавая челобитную царице, платила толмачу за перевод с финского костромского на российский «государев» язык. Забавно, что сегодня абсолютно мордовская Кострома считается в России «эталоном» «русскости» и «славянства» (даже рок-группа есть такая, поющая мордовские песни Костромы на русском языке, выдавая их за якобы «славянские»), хотя еще два столетия назад никто в Костроме по-славянски не говорил. И тот факт, что Московская церковь вещала на болгарском языке (на котором писались и государственные бумаги Московии), - ничего не значил, так как вся Европа тогда в церквях говорила на латыни и вела делопроизводство на латинском языке, и это никак не было связано с тем, что за народы тут проживают. Напомню, что после Люблинской унии 1569 года, когда белорусы создали с поляками союзное государство – Республику (по-польски – Речь Посполитая), ВКЛ сохраняла своим государственным языком белорусский (то есть русинский), а Польша ввела государственным латинский язык. Но это вовсе не говорит о том, что народный язык поляков – это латинский язык. Точно так и русский язык не был тогда народным в Московии-России – пока российские деревни его не выучили. Вот еще пример: сегодня (и исстари) в деревнях Смоленской, Курской и Брянской областей (входивших когда-то в состав ВКЛ) говорят вовсе не на русском, а на белорусском языке. На литературном русском там не говорят, как и никто не «окает» - отражая финский акцент, как в Рязанской или в Московской областях, а говорят совершенно на том языке, на котором говорят селяне Витебской или Минской областей. Любой лингвист должен делать один вывод: в этих российских областях живет белорусское население, ибо говорит на белорусском языке. Но это население относят этнически почему-то к «окающим» восточным соседям, которые во времена Лудольфа там знали только 41 славянское слово. И.С. Улуханов пишет, что говоря о существовании у московитов двух языков – славянского (церковного болгарского) и своего московитского, В. Лудольф сообщал в «Грамматике языка московитов»: «Чем более ученым кто-нибудь хочет казаться, тем больше примешивает он славянских выражений к своей речи или в своих писаниях, хотя некоторые и посмеиваются над теми, кто злоупотребляет славянским языком в обычной речи». Удивительно! Что же это за такой «славянский язык» Москвы, над которым посмеиваются за употребление славянских слов вместо своих слов финских и тюркских?

Такого не было в Беларуси-ВКЛ – тут никто не смеется над людьми, использующими в речи славянские слова. Наоборот – никто не поймет того, кто строит фразы, используя вместо славянской лексики финскую или тюркскую. Этого «двуязычия» не существовало нигде у славян, кроме как в одной Московии. (Кстати, Статуты ВКЛ были написаны на самом чистом славянском языке – государственном в Великом Княжестве Литовском и Русском, сугубо славянском государстве, где литвинами были славяне – нынешние белорусы.) Эта проблема «двуязычия» из-за отсутствия в России народной славянской основы преследовала всегда и создателей литературного русского языка – как вообще главная проблема российского языка. (Он прошел «стадии развития термина», называясь вначале московитским, затем российским при Ломоносове – до 1795 г., затем при оккупации Россией в 1794 году (закрепленной формально в 1795) Беларуси и Западной и Центральной Украины пришлось его менять на «великорусское наречие русского языка». Именно так русский язык фигурировал в 1840-х годах в названии словаря Даля («Толковый словарь великорусского наречия русского языка», где под самим русским языком обще понимался белорусский, украинский и российский), хотя сегодня все российские лингвисты ненаучно исказили название словаря Даля до «Толковый словарь живого русского языка», хотя словаря с таким названием он никогда не писал.)

В 1778 году в Москве была издана брошюра писателя и лингвиста Федора Григорьевича Карина «Письмо о преобразителях российского языка». Он писал: «Ужасная разность между нашим языком [всюду в работе он называет его «московским наречием»] и славянским часто пресекает у нас способы изъясняться на нем с тою вольностию, которая одна оживляет красноречие и которая приобретается не иным чем, как ежедневным разговором. …Как искусный садовник молодым прививком обновляет старое дерево, очищая засохлые на нем лозы и тернии, при корени его растущие, так великие писатели поступили в преображении нашего языка, который сам по себе был беден, а подделанный к славянскому сделался уже безобразен». («Беден» и «безобразен» - это, конечно, расходится с будущей его оценкой как «великий и могучий». Оправданием тут служит факт, что Пушкин пока не родился для молодого зеленого языка, созданного только что экспериментами Ломоносова.) Опять обращаю внимание: этой проблемы никогда не было у белорусов, поляков, чехов, болгар, украинцев, сербов и остальных славян – где язык селян органично становится языком страны и народа. Это чисто российская уникальная проблема – как сочетать финский язык селян со славянским языком государства (например, в Беларуси это нелепо: спорить о возможном «засилии славянизмов в письменной речи», подразумевая, как в России, засилие болгарской лексики, когда сама белорусская лексика является такой же совершенно славянской лексикой и такими же славянизмами – то есть нет самого предмета для такого спора, ибо славянизмы болгарского языка никак не могут «испортить» и без того основанный только на славянизмах белорусский язык – маслом масло не испортишь).

В итоге российские лингвисты героически порывают «пуповину» многовековой связи культуры Москвы с болгарским языком, который дружно находят «чуждым», «вычурным в условиях России», «тормозящим становление литературного российского языка». И отвергают болгарский язык, смело падая в лоно народного языка («московского наречия»), который на 60-70% процентов состоит из неславянской лексики. Великими деятелями, которые совершают эту языковую революцию в России, Ф.Г. Карин в своей работе называет Феофана Прокоповича, М.В. Ломоносова и А.П. Сумарокова. Так в самом конце XVIII века Россия отказалась от следования болгарскому языку, который ее веками, как веревочка, удерживал в славянском поле и обращал «во славянство», - и стала лингвистически себя считать свободной и суверенной, признавая своим языком теперь не болгарский, а тот народный язык славянизированных финнов, который отнюдь не имел, как болгарский, явных славянских черт. Патриотизм победил славянское единство. 

НАСТОЯЩИЙ РУССКИЙ ЯЗЫК 

Мелетий Смотрицкий, белорусский просветитель, работавший в Вильно и Киеве, автор изданной в 1619 году в Евье «Граматiки словенскiя правильное синтагма», задолго до «революционера» в русской лингвистики Ломоносова, создателя грамматики российского языка, создавал научные основы языка русинов. Как и в Грамматике Л.Зизания, он четко отличал болгарский церковный язык от нашего: «Словенски переводимъ: Удержи языкъ свой от зла и устнъ своъ же не глати лсти. Руски истолковуемъ: Гамуй языкъ свой от злого и уста твои нехай не мовятъ здрады». Ясно абсолютно (как и далее по его книге), что русским языком автор считает нынешний украинский язык (точнее – тот русинский язык, который в его время был общим для белорусов и украинцев). А вовсе не язык Московии-России. «Нехай», «мовять», «здрады» - это чисто белорусско-украинские слова, которые Мелетий Смотрицкий называет «переводом на русский язык». Ясно, что это всем бросается сразу в глаза, поэтому автор статьи в журнале «Русская речь» «Московское издание Грамматики М. Смотрицкого» доктор филологических наук В.В. Аниченко из Гомельского государственного университета облекает язык, на который Смотрицкий переводит церковно-болгарский язык, в такую формулу: «так называемый «русский»». Так называемый Мелетием Смотрицким? И так называемый всем народом ВКЛ той эпохи? Тут явно желание доктора наук не будоражить российских коллег: мол, все нормально – то, что у нас народ называл исстари русским языком, - это только «так называемый «русский язык»». А «не так называемый», настоящий – был только у России. Болгарский по содержанию. А Мелетий Смотрицкий заблуждался в терминах. Ненаучно перевирать средневековых авторов. Если они четко пишут, что русский язык – это по своему содержанию именно украинский язык, а не московский, то зачем юлить? Зачем переписывать историю? Тем более что в таком ненаучном подходе сам нынешний украинский язык становится аномалией – с Луны упал на Киев, чужд, потому что «так называемый». А ведь книги Мелетия Смотрицкого показательны: русское – это наше народное исконное, что само собой и сегодня есть в реалиях украинского и белорусского языков, а российское – это не русское, а основанное на болгарском. И переводы, которые делает в книге Мелетий Смотрицкий с болгарского на русский – это фактически переводы с российского на русский – на украинский и белорусский. Тут нет ничего этнически российского, что ныне именуется «русским», а есть только болгарское, которое нуждается в переводе на русский язык – для белорусов и украинцев, тогда именовавшихся русинами. 

АЛФАВИТ 

Всеобщее заблуждение: в России все считают, что пишут на «кириллице», хотя на ней никто в России не пишет. Там пишут на совершенно другом алфавите, весьма мало связанном с кириллицей – это введенный Петром I так названный «гражданский алфавит». Он кириллицей не является, так как Кириллом и Мефодием не создавался. Это имперский российский алфавит, который Россия в царский и советский период старалась распространить у всех соседей, даже тюрок и финнов. Старается это делать и сегодня: не так давно Дума запретила Карелии и Татарстану вернуться к латинице, называя это «сепаратистскими происками», хотя именно латиница более удачно отражает языковые реалии языков финнов и татар. Вообще же это выглядит полным абсурдом: выходит, что Кирилл и Мефодий создавали письменность вовсе не болгарам и чехам для возможности им читать византийские библии, а для татар, исповедующих ислам. Но зачем мусульманам православный алфавит? Второе заблуждение в том, что кириллица считается «славянским» алфавитом в сегодняшнем пониманием слово славян. В древности славянами называли большое фракийское племя гетов. Многие ошибочно думают, что алфавит глаголицы(от слово глаголит=говорить(словами)) это на самом деле лишь слегка измененный греческий алфавит, но это вовсе не правда. Такая же неправда как и навязанное греческими историками "греческое" происхождение Кирилла и Мефодия. Климент Охридский в "Успение Кириллово" ясно пишет: "Родное место преподобного отца нашего Кирилла всем известный большой город Солун. Там он родился. По роду и рождения он болгар."
Более половины славянских народов сегодня пишут на латинице, а не на кириллице. Наконец, это – алфавит церковнославянских – то есть болгарских – книг, это болгарский алфавит, а вовсе не свой русский, белорусский или украинский. Ссылаться на религиозные православные традиции тут просто нелепо, потому что в средние века вся католическая Европа в религии использовала латынь – является ли это основанием, чтобы все страны эти отказались от своих национальных языков и вернулись к латыни? Нет, конечно. Кстати, белорусский алфавит сегодня должен быть латиницей, а не кириллицей (точнее – алфавитом Петра I), так как белорусский литературный язык на протяжении веков формировался как язык на основе латиницы, а все основатели белорусской литературы писали на латинице. Напомню, что после российской оккупации ВКЛ 1795 года царь запретил своим указом белорусский язык в 1839 году (в 1863 запретил религиозную литературу уже на украинском языке, в 1876 – все виды литературы на украинском языке, кроме беллетристики). На Украине литературный язык формировался на основе кириллицы, а вот в Беларуси – на основе латиницы, и в XIX веке и в начале XX века белорусская периодика выходила на латинице - «Bielarus», «Bielaruskaja krynica», «Nasza Niwa» и т.д. (хотя под шовинистическим давлением царизма стали появляться издания и на кириллице). В СССР белорусская латиница была вообще запрещена как «западничество» и как напоминание о другом выборе белорусов-литвинов – о многовековой жизни в Речи Посполитой, вместе с поляками, чехами и словаками, а не в составе России.

После распада СССР в 1991 году на латиницу вернулись 4 республики – Молдова, Азербайджан, Узбекистан и Туркменистан. Пятой в их числе должна быть обязательно и Беларусь, так как ее литературный язык формировался именно на латинице, а сегодня мы должны переводить на нынешний, созданный реформами Сталина, искусственный и исковерканный «белорусский» язык творения основателей белорусской литературы. Это, конечно, абсурдно. И это, конечно, вызовет бурю возмущения в ГосДуме: мол, белорусы возвращаются «на польский алфавит». Но какое отношение к светской Беларуси имеет нынешний греческий алфавит? Да никакого. А ведь поляки – это и славяне, и соседи, а с неславянской Грецией белорусы не граничат и ничего общего с ними вообще не имеют. Причем, и греки, и поляки – в равной мере члены НАТО и ЕС, поэтому выбор между греческим и латинским алфавитами заведомо не может иметь политического подтекста. Кроме демагогии. Зато такой подтекст в позиции российских политиков, видящих в этом «сепаратизм» и «отход от России», как будто одна Россия является монополистом на раздачу алфавитов соседям (и своим карелам и татарам). Когда хунта большевиков захватила власть в России, то ее комиссары осуществили реформу великорусского языка. Во-первых, его переименовали в просто «русский» - дабы вычленить «великодержавное имперское» «велико-», одновременно изменяя национальность великороссов на русских. Что безграмотно, ибо нет в русском языке такого, чтобы название национальности вдруг было прилагательным, а не существительным (но что вы хотите от авторов нововведения Троцкого и Свердлова, евреев, мало разбиравшихся в нюансах русского языка). И это одновременно неверно научно и политически, так как ранее единый (пусть и искусственно) в царской России русский народ Беларуси, Украины и России теперь сводился только к народу одной РСФСР, а Беларусь и Украина теперь уже не считались Русью и русскими, ибо русскими теперь стали великороссы – только часть существовавшего при царизме русского народа. Во-вторых, Троцкий и Свердлов провели глубокую реформу великорусского языка, создав «новый гражданский алфавит». А в-третьих, Троцкий настаивал на переходе великорусского языка на латиницу – «в целях мировой революции», и сели бы его точка зрения победила, то алфавитом РСФСР и затем СССР стала бы латиница.

четверг, 17 апреля 2014 г.

БОЛГАРСКАЯ КНЯГИНЯ ОЛЬГА И ЕЁ СЫН ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ СВЯТОСЛАВ

"О роде супруги Игоревой великой княгини Ольги, бессмертной в нашей истории по многим отношениям, до сих пор не сказано было еще ничего решительного".
М.П. Погодин

Прочтя вопрос, поставленный в заглавии нашей статьи, некоторые скажут: да разве на этот вопрос не даст утвердительного ответа наша первоначальная (Несторова) летопись, где под 903 годом читаем следующее: "Игореви же возрастшю и хождаше по Олзе, и слушаше его. И приведоша ему жену от Плескова". Вариант от Пскова.

Вариант этот в Лаврентьевском списке (1377 года) едва ли может быть приписан Нестору. Скорее он принадлежит писцу ХIV века, которому название Псков было известно лучше, чем Плесков, а это показывает, что уже в XIV веке последнее сделалось книжным, уступив место первому, народному — Псков. Переписчику Лаврентьевского списка не мудрено было и не разобрать неизвестного слова, ибо подлинник, с которого он списывал, как известно, был "ветшан»".

Вслед за летописью то же повторяет проложное (краткое) житие св. Ольги, говоря: "Ольга родом Плесковитяныня". Не оспаривая летописного сказания о рождении св. Ольги в Плескове, нельзя, однако, им удовлетвориться, зная, что в начале X столетия был лишь один Плесков, город в Болгарии, по свидетельству Кодина, построенный Константином Великим близ Преславы, ныне Эски-стамбул (Шафарик, т. II, кн. 1, стр. 361), тогда как о существовании русского Плескова, отождествляемого летописью со Псковом, нет никаких письменных свидетельств.

Есть и болгарское свидетельство о Плескове. Это заметка переводчика XIV века летописи Манассии в синодальном списке (№ 38), где против описания болгарских событий в царствование царей Василия и Константина (976—1028) на полях написано по болгарски: "сеи Василий Царь разби Самоило Царь Болгаром во дващи (двукратно) и приех Бдин (Виддин), Плиск (Плесков), великы Преслав и малыи и прочии грады".

Нынешний Псков (если он, действительно, имеет какое-либо отношение к древнему Плескову), по всем соображениям, мог быть построен разве при Ольге, во время ее поездки по Новгородской области, в память ее родного города Плескова. Предположение это имеет опору в свидетельстве первоначальной летописи; легенда же "о Выбутской веси", как известно, принадлежит к циклу местных легенд позднейшего времени, когда св. Ольга уже сделалась героинею народных сказок. В XVI веке появилось в русской письменности пространное житие св. Ольги (Степенная книга, 1, 6), в котором говорится утвердительно (как будто это было уже доказано), что св. Ольгу... "произведе Плесковская страна, иже от области Царствия Русския земли (ясно, что здесь разумеется Псковская страна) от веси, именуемыя Выбутской, близ предел Немеческия власти жителей, от языка Варяжска, от рода ни княжеска и ни вельможеска, но от простых людей"; но говорится все это голословно, без всяких ссылок на какое-либо письменное свидетельство, на основании местных преданий, ни кем и ничем не проверенных. Житие это приписывается (по надписанию на одном из списков) изустному Сильвестру иерею, сперва Новгородскому, а потом Московскому.

Прийняття княгинi Ольги iмператором Костянтином
Багрянородним (Радзивілівський літопис, XV ст.)
Такое бездоказательное мнение о месте родины св. Ольги, однако-же, было принято последующими писателями русской истории, без всяких возражений, единственно, как надо полагать, потому, что доселе не имелось в виду ни одного письменного свидетельства о том, чтобы до написания упомянутого выше пространного жития, т.е. до ХVІ столетия, существовало у наших предков иное мнение об этом предмете, поясняющее или дополняющее сказание о сем нашей первоначальной летописи. 

Занимаясь описанием рукописей покойного графа А.С. Уварова, в прошлом году я нашел, в одном историческом сборнике второй половины XV века, отрывок из древнего летописца (который по своему содержанию может быть назван Владимирским), где описываются в сжатом виде события русской истории с 862 по 1174 год (до смерти великого князя Андрея Боголюбского). Неизвестный составитель этого летописца (начинающегося родословием русских князей до 1490 года) в изложении событий следует, очевидно, указаниям нашей первоначальной летописи, но заметно уклоняется от повторения всех легендарных сказаний, встречающихся на первых годах оной, а местами делает весьма дельные и любопытные дополнения и пояснения некоторых мест своего главного источника.

Таково именно и пояснение его, относящееся к тому месту первоначальной летописи, где говорится о месте родины св. Ольги. Вместо дословного повторения записи первоначальной летописи под 903 годом, что Олег взял своему воспитаннику и сроднику Игорю жену из Плескова, именем Ольгу, летописец XV века пишет: "Игоря же (Олег) жени в Болгарах, пояте за него княжну именем Олгу. И бе мудра велми". (Далее следует описание похода Олега на Царьград). 

Итак, вот письменное свидетельство, идущее из XV века, о том, что еще до написания пространного жития св. Ольги (в XVI веке), и прибавим в Новгородской области, русский летописец во Владимирской области знал, что св. Ольга была родом из Болгарии и происходила не из поселянок, а была болгарская княжна. А из этого уже само собою истекает заключение, что под Плесковым первоначального летописца он имел причины разуметь не Псков, а тот древний болгарский город Плесков, который был основан, как упоминается выше, Константином Великим. 
Если же нынешний Псков и назывался в древности Плесковым, то не потому, чтобы он был родиною св. Ольги, а разве потому, что он был основан по воле св. Ольги и назван Плесковым в честь ее родного города в Болгарии, в память родам родов о посещении великою княгинею правительницею Руси, Новгородской области. 

При этом предположение находящем себе опору и в местных преданиях, пожалуй, нет ничего недостоверного в летописном известии, что сани Ольги хранились в Плескове еще во время написания летописи, т.е. в XII веке. "Иде Вольга Новогороду и оустави по Месте повосты (погосты) и дани, и по Лузе оброки и дани; ловища ея суть по всей земли, знаменья и места и повосты. И сани ея стоят в Плескове и до сего дни" (Несторова летопись, стр. 31). 
А народное чувство плесковитян в ту эпоху, когда св. Ольга сделалась героинею народных легенд, в память благодеяний княгини, пользуясь тождеством своего названия с действительною родиною Ольги, для возвеличения своего родного города, конечно, не затруднилось перенести на него прерогативу древнего Плескова, прославив свой родной Псков — в легендах и песнях, как настоящую родину св. княгини. 

Ольга Киевская 945 - 962г.
Предшественник Игорь Рюрикович
Преемник Святослав Игоревич
Заметим, однако, что того места первоначальной летописи, в котором говорится о хождении Ольги в Новгородскую область и оканчивается замечанием, что "сани Ольги стоят в Плескове даже до сего дне" — нет в Переяславском летописце, составленном, как видно, по Киевской летописи в начале XIII века (дошедшей до нас в списке ХV века). Из этого можно заключить, что вышеупомянутого места в первоначальной летописи (написанной в XII веке) тоже не было, а что оно (если не все, то конец оного) есть вставка в летопись из местных преданий Новгородско-псковской области, появившаяся не ранее XIV века, когда Ольга (спустя более 300 лет после кончины) уже сделалась героинею народных легенд. А меж тем на этой-то именно вставке только и основывается заключение о тождестве нынешнего Пскова с летописным Плесковым. Этого места не находится также и в приведенном нами ниже отрывке из Владимирской летописи, основанном на Киевской летописи, но, также как Переяславская, самостоятельной, ибо сочинитель оной тщательно уклоняется от повторения всего легендарного. 

Но как бы то ни было (то есть вставлено ли место летописи о санях Ольги, указывающее на тождество нынешнего Пскова с Плесковым, в первоначальную нашу летопись в XII, или гораздо позже, т.е. в конце XIV века), для затронутого нами вопроса о месте рождения св. Ольги достаточно и того свидетельства, что еще в XV веке наши летописцы не из Новгородско-Псковской, а из срединной Руси, на основании, конечно, письменных свидетельств, им известных, знали, что святая Ольга была родом из Болгарии и из рода княжеского, не отвергая, впрочем, того сказания первоначальной летописи, в котором Ольга значится родом из Плескова. А что Плесков был древний город в Болгарии, ничего общего с нашим Псковом не имеющий, они могли знать это из вышеуказанного нами славянского источника (перевод летописи Манассии XIV века). 

Вообще ясно, что мнение относительно родины св. Ольги до самого XVI века, в котором явилось пространное житие (написанное, как известно, в Новгороде иереем Сильверстом), куда бездоказательно вошли местные легендарные предания о св. Ольге, не было общепринятым в нашей древней письменности. 
А для убеждения в том, что летописец XV века сделал, как вышеприведенное, так и прочие свои пояснения и дополнения к первоначальной летописи, не голословно, а на основами других старых летописцев, до нас не дошедших, стоит лишь внимательно прочесть весь этот отрывок сокращенной его летописи, для чего мы и помещаем оный в приложении к настоящей статье.

Признав же, согласно со свидетельством летописца ХV-го века, болгарское происхождение Ольги, мы получаем через то иное более достоверное и целесообразное освещение важнейшего из событий нашей древней истории: принятия ею христианской веры; при чем, хотя отрывочные, но достаточно определенные известия о ее духовном наставнике и спутнике в Царьграде, болгарском пресвитере мнихе (иеромонахе) Григории, приобретают полную достоверность и наводят на многие заключения. 

Болгарский пресвитер-монах Григорий, бывший сотрудник болгарского царя-книголюбца Симеона, муж просвещенный, переводчик двух греческих хроник: Георгия Амартола и Иоанна Малалы, оставивший Болгарию, по смерти Симеона, и очутившийся при дворе русской княгини Ольги, — личность, доселе не вполне выясненная. Теперь же, когда сделалось известным о болгарском происхождении Ольги, появление при языческом дворе Ольги болгарского пресвитера-мниха, сделавшегося главным наставником ее в христианстве, а вероятно и внешней политике, — поясняет очень многое, казавшееся доселе неясным в ее действиях. 

Пресвитер-монах Григорий сопровождал Ольгу в ее поездке в Царьград, и здесь, как муж просвещенный и знакомый с языком и обычаями греков и церемониями византийского Двора, был ей не только полезен, но, можно сказать, и необходим. 
Что наша великая княгиня, предупрежденная кем-то подробно о всем, что ее там ожидает, держала себя при пышном и гордом византийском Дворе вполне с достоинством, подобающем ее сану, — очевидно, это доказываете рассказ самого императора Константина Багрянородного, где, между прочим, читаем: "Великая княгиня изволила стоять в стороне до тех пор, пока прочие княжеские особы не введены были церемонимейстером, и не поклонилась (как он) императрице до земли. После того, наклонив немного голову, села она на том же месте, где стояла". (Известия византийских историков, в 4-х частях, Стриттера. Спб., 1770—1774 г.)

Император Константин Багрянородный, описывая прием Ольги при его дворе, вовсе умалчивает о ее крещении; поэтому некоторые и полагают, что Ольга была тайной христианкой еще до своей поездки в Царьград, куда она, по нашему мнению, и ездила не для крещения, а чтобы утвердить свое великое дело принятия христианства и получить от Византии то, что сия последняя давала правителям ее родины — Болгарии, "Цесарское венчание". 

Желание Ольги не исполнилось: она получила от цесаря лишь титул архонтиссы, а не царицы. Таков, по нашему мнению, настоящий смысл летописной легенды (смотри летопись по Лаврентьевскому списку, изд. 1872 г., стр. 59). Самая иносказательная форма понадобилась летописцу, кажется, для того, чтобы скрыть неудачу Ольги, представив ее, в угоду народному преданию, столь мудрою, что она сумела "переклюкать Цесаря". А что Ольга вернулась из Царяграда не совсем довольная гордым приемом ее при цесарском дворе, об этом свидетельствует та же летопись, приводя ее ответ цесарским послам: "Скажите, что я пришлю ему дары и военную помощь, когда он постоит у меня в Почайне столько, сколько я стояла в Суде" (в Золотом Роге).

Как известно, Константин Багрянородный в своем описании приема Ольги упоминает и о ее духовнике, пресвитере Григории, присутствие которого при великой княгине, как легко догадаться, было не по вкусу грекам. А что "папас Григорий", упоминаемый Константином Багрянородным, и болгарский пресвитер Григорий-мних, сотрудник болгарского царя Симеона-книголюбца, есть одно и то же лицо, это доказано весьма обстоятельно в сочинении князя М. Оболенского "Несколько слов о первоначальной русской летописи" (Москва, 1870 года). 

Болгарское происхождение великой княгини Ольги бросает совершенно иной свет на отношение воинственного сына ее Святослава к соплеменной ему Болгарии; не столь удивительными покажутся теперь и слова Святослава, обращенные им к своей дружине относительно Переяславца: "не хощу жити в Киеве, а в Переяславце (Болгарском), ту бо среда земли моея"... и проч. Очевидно, что Святослав, как болгарин по матери, пламенно желал владеть этою страною не по слепой охоте к завоеваниям и добыче, а потому, что полагал себя имеющим на нее более прав, чем византийцы.

Кто вероятнее болгарского пресвитера Григория мог внушить Святославу мысль завоевать Болгарию не для греков, а для себя? Григорий оставил Болгарию, по смерти Симеона, когда Болгария начала уже клониться к упадку и многие признаки указывали близкий конец ее. Чего не удалось Святославу, то сделали греки. Покорение Болгарии, начатое императором Цимисхием, довершено императором Василием Болгаробийцею в 1018 году. 
Планы Святослава не сбылись. Промысл Божий, готовя тогдашнюю Русь к иным высшим целям, для которых необходим был надолго мир с греками (тогда как начатая Святославом тяжба с ними за Болгарию, наоборот, повела бы к долговременной вражде), не допусти ли Святослава-язычника осуществить свои желания. Дело, начатое мудрою Ольгою, суждено было довершить мудрому внуку ее Владимиру. Он, говоря словами летописца XV века (смотри в приложении), "яко мудр и смысл имея велик, поча испытовати о верах, и слыша греческую веру, яко свещу на свещнице, и верова во Христа Бога истиннаго... крестися сам в Корсуни, и крести все множество людии в Киеве"(988 года). 

Заметим, что ключница Ольги, Малуша, от которой Святослав имел Владимира, была также, по всем соображениям, болгарка. Самое имя Малуша звучит чисто по славянски, даже Погодин не решился искать происхождение его от какого либо норманского корня. Да и Ольга, вероятно, до замужества носила какое либо славянское имя, а Ольгою названа, как полагают, в честь Олега, сродича и опекуна ее мужа Игоря. 

Это приснопамятное событие перенесло центр тяжести всей нравственной и политической жизни русского государства на восток, в область православной церкви. 
В нынешнем 1888 году исполнится ровно 900 лет со времени крещения Руси св. Владимиром. Еще не все исторические вехи, намеченные его державною рукою, пройдены святою Русью. Думы о сем невольно приводит на память слова нашего вещего поэта:

Еще лежит на небе мгла,
Еще густа ночная тьма,
Но жив Господь — Он знает срок,
И выйдет утро на восток!
Архимандрит ЛЕОНИД 
Троице-Сергиева лавра, Июнь 1888 г.


ПРИЛОЖЕНИЕ

Отрывок древнего русского летописца (Владимирского) второй половины XV века (862-1174 год). Летописец Русская земля: 
"В лето 63 (862) приидоша Русь, Словены, Чюдь, Лопь, Кривичи к Варягом, и спросиша себе у них властелей, и збрашася три брата с роды своими: Рюрик, Синеус, Трувор. Рюрик же сиде на княжение в Новагороде, в великом, а Синеус на Белоозере, Трувор же в Изборсце. И по мале оумре Синеоус и Трувор; Рюрик же роди Игоря, а сам умре (умер в 879), и приказа княжение и сына своего Олгу сродичю своему. Игорь же бысть мал еще. Сей же Олег (879 — 912) приде из Новагорода, дани и оброки оуставливая и всяк ряд, и прииде к Смоленску и от Смоленска поиде седы водою, и пришед Киеви и оуби два князя Асколда и Дира, и начать княжити в Киеве с Игорем. 
Игоря же жени в Болгарах, пояте за него княжну именем Олгу. И бысть мудра велми. Сей же Олег ходил к Цариграду в кораблех; они же оубояшеся, и даша ему дани и оброки устави, и от тех мест прозвася Киевское княженье. Той бе Олег велик и страшен и грозен вельми был, понеже многи земли приведе ко граду Киевоу, и умре от коневы главы: из соухи кости выник змиа и оужали его в ногоу (умер в 912). 
Понем нача княжити Игорь и воева Деревскую землю, рекше Литвоу. Иде пакы тамо в мале дружине и оубьен бысть от Древлян (умер в 945), и остася у него сын Святослав велми детеск. Княгини же его Олга с сыном своим (945—955) мсти кровь моужа своего, и князя оуби Мала именем и всю Литвоу высече. Сия же великая княгиня Олга приять крещение от царя и Патриарха (955) и наречена бысть Елена. 
И начатъ княжити Святослав (955—972) нарицаемы легкый: воз по собе не возяше, ни повар, ни постель, но ики пардус скакаше со многою легкостью и бится с греки оу Царяграда в единой десяти тысящах со стом тысяща, и победи их и имяше на Царяграде дань и ходя на Казары, убен бысть от печенег в порозех ( умер в 972), печенежски же князь именем Редега окова лоб Святослава и написа круг его так: "чюжих ища и своя погуби, и пияш? им". 
Святослав же роди три сыны: Олга, Ярополка, Владимера. Ярополк же бится со Олгом близ града, и побеже Олег в град и теснящимся на мосту и свалися в ров и тамо оумре. Владимир же оубив Ярополка на роте в граде Родне. Се же бысть первое братоубиение в роусьских князех. Нача княжити Владимер (980—1015) и бяше мудр и смысл имея велик, поча испытовати о верах, и слыша Греческоую вероу, яко свещоу на свещенице, и верови во Христа Бога истинаго, и поя за себе Царевну Анну, сестроу Царя Василья и Константина. От сея же роди Бориса и Глеба, а от Рогнеды княгини роди Ярослава, Ижеслава, Мьстислава, Всеволода, а от Ярополчи жены роди: Святополка, Вышеслава, Изяслава, а от иныя княгыни роди: Святослава, Судислава, Станислава, Позвизда. Яко же крестися сам в Корсуни (988) и крести все множество люди в Киеве, приде из Царяграда Митрополит Леон, и даст Владимир церкви, от всего своего живота десятое, и оуряди весь оустав в Киеве." 
Примечание. Летописец, как видно из "Родословца", который он начинается в рукописи, написан в княженье великого князя Иоанна III Васильевича (1462—1505), при жизни сына его Ивана Ивановича Младого (умер в 1490). 
Некоторые из событий времени, объемлемого этим летописцем, описаны отлично от повести временных лет, и представляют варианты, замечательные для историка, как отголосок народных преданий,— таковы, например: происхождение великой княгини Ольги из Болгарии, название Деревской земли Литвою (двукратно повторенное) и прозвание великого князя Святослава "легким", зане, яко пардус скакаше, и надпись, сделанная печенежским князем на чаше из черепа Святослава. 
В летописце обращено особое внимание на город Владимир и его святыни, почему мы и полагаем, что это отрывок Владимирского летописца, и прибавим— отрывок весьма любопытный.



ВЕЛИКИЙ КЪНЯЗЬ СВЯТОСЛАВ ИГОРОВИЧ(РЮРИКОВИЧ) ИЛИ ОТКУДА РУСЬ ПОШЛА

Пока мы, русские, живы, мы должны помнить и славить Великие Победы наших предков. 
3 июля 965 года дружина князя Святослава одержала убедительную победу над войском Хазарского каганата, порабощённого иудеями и превращённого в гнездо паразитизма на планете. Столица Каганата – Итиль – была взята войском Святослава и разрушена до основания. Затем были взяты и разрушены ключевые крепости иудейской Хазарии, составлявшие основу её паразитической власти. 3 июля – День разгрома князем Святославом Хазарского Каганата Хазарский каганат был сокрушён Святославом. Конец Хазарии означал объединение в едином государстве, Киевской Руси, большей части восточнославянских племён. 

Во время похода были сокрушены и зависимые от каганата земли булгар, буртасов, ясов и касогов. Власть хазар была сокрушена не только в центре Хазарии, но и на её окраинах. Конец Хазарии означал свободу проезда Руси в Каспийское море, Хорезм и Закавказье. Русь открыла себе свободную дорогу на Восток. Торговые связи Руси с Востоком укрепились, благодаря устранению посредников Хазарии. Победа князя Святослава означала и мировоззренческую победу Руси в праве выбора особого пути своего духовного развития. 

Как отмечают многие исследователи, сокрушение Хазарии, верхи которой исповедовали иудаизм и поддерживали его среди подвластных и окружающих народов через распространение выгодного для их мировоззрения порабощения, рабства, покорности и превосходства иудеев, означало сокрушение оков наиболее тяжкого угнетения духовного, которое могло погубить основы яркой, самобытной духовной жизни славян и других народов Восточной Европы. 

Хазарский каганат, Хазария (650-969) – средневековое государство, созданное кочевым народом – хазарами. Выделился из Западно-Тюркского каганата. Контролировал территорию Предкавказья, Нижнего и Среднего Поволжья, современного северо-западного Казахстана, Приазовье, восточную часть Крыма, а также степи и лесостепи Восточной Европы, вплоть до Днепра. Центр государства первоначально находился в приморской части современного Дагестана, позже переместился в низовья Волги. Часть правящей элиты приняла иудаизм. В политической зависимости от хазар некоторое время находилась часть восточнославянских племенных союзов. 

Для большинства русских людей все знания о Хазарии исчерпываются известными пушкинскими строками, по которым «вещий Олег» собирается «отмстить неразумным хазарам». В учебниках истории разгрому каганата князем Святославом посвящено лишь несколько скупых слов. Не упомянута победа Руси над могущественным южным соседом и в официально утверждённом списке дней воинской славы. Конечно, несколько изречений Святослава стали хрестоматийными («Иду на вы!» и т.д.), но мало для кого они ассоциируются с разгромом хазар. Между тем, такие выдающиеся отечественные историки как Б.А. Рыбаков, Л.Н. Гумилёв и М.И. Артамонов не раз указывали на то, что эта поистине грандиозная победа стоит в ряду наиболее значимых событий русской и мировой истории. И это неудивительно, ведь хазары были не только первым серьёзным врагом нашего тогда совсем молодого государства, но и в лице правящей иудейской верхушки фактически подчинили своему влиянию средневековую Европу (прежде всего, в финансовом отношении). 

Результаты же похода Святослава против паразитарного каганата были совершенно исключительны: пути на Восток были расчищены, Крым стал снова часть Арийской империи, целый ряд сателлитов Хазарии перестали быть для Руси враждебным заслоном, освободились от иудейского гнёта и ряд европейских государств. Давайте зададимся вопросом: почему столь эпохальные события тысячелетней давности преподносятся сегодня, как промежуточные факты истории Отечества, не заслуживающие пристального внимания современников? Но сначала проследим канву событий, изменивших не только тогдашнюю политическую карту Евразии, но, без сомнения, и весь дальнейший ход мировой истории. Что же представлял собой Хазарский каганат, каким образом его правителям удалось добиться столь беспрецедентного положения в средневековом мире, и почему всего лишь один сконцентрированный удар русских войск положил конец господству столь мощного этноса? 

Держава хазар зародилась в середине VII века на обломках Тюркского каганата. Территориально новое государственное образование занимало огромное пространство: всё Северное Причерноморье, большую часть Крыма, Приазовье, Северный Кавказ, Нижнее Поволжье и Прикаспийское Заволжье. Этнически население каганата составлял конгломерат тюркских народов. Правда, изначально хазары были европеоидами, но затем, примерно с конца VI века начали активно перемешиваться с тюркютами (восточные географы этого периода делили хазар на два разряда: смуглых, черноволосых и «белых, красивых, совершенных по внешнему виду»). 

Историческая роль в превращении Хазарии в мощное, хотя и совершенно паразитарное государство принадлежит евреям.  Со второй половины VIII века сюда начали интенсивно мигрировать еврейские выходцы из Византии и Ирана. Иудеи быстро заняли в Хазарии руководящее положение, расселяясь исключительно в городах (тогда как большинство аборигенов было, разумеется, кочевниками). При этом никакого обращения хазар в свою веру за редким исключением евреи, как последовательные прозелиты, не допускали. 

Гумилёв отмечает: «Иудаизм – это культ народа, "избранного Яхве", и потому редкие новообращённые считались "проказой Израиля". Иудаизм приняла лишь верхушка хазарской знати…» В этот же период сложилось формальное двоевластие: номинально главой государства был каган, представлявший местное население. Фактически страной управлял бек еврейского происхождения, власть которого передавалась от отца к сыну. Положение кагана вряд ли можно назвать завидным. Он являлся не только марионеткой иудеев, но был также своего рода жертвенным животным, которого можно было убить по требованию толпы или бека. Поводом к этому могло послужить стихийное бедствие, военное поражение, неурожай и прочее. В ущемлённом положении находилось и обложенное суровыми налогами тюркское большинство Хазарии – по иудейской терминологии «гои», «недочеловеки». Религиозный фанатизм еврейской верхушки был настолько силён, что даже потомство от смешанных браков хазар с иудеями воспринималось ею как неполноценное. 

Эти метисы, гонимые из центральных городов государства, под именем караимов обосновались в Крыму. Первый бек – Обадия – создал для последующей еврейской иммиграции чрезвычайно благоприятные условия: построил множество синагог и учебных центров, собрал «мудрецов израильских», дал им серебро и золото, за что они «объясняли ему 24 книги Священного писания, Мишну, Талмуд и сборники праздничных молитв». С Обадии и пошли 12 хазарских беков-иудеев. Обадия прославлялся как правитель, «возродивший древний иудейский закон». 

В стране начало жёстко подавляться христианство. Первоначально чисто военное государство, Хазария после захвата власти иудеями, начало быстро превращаться в паразитарную страну, черпавшую свои огромные доходы из посреднической торговли, сбора дани с покорённых народов и проезжающих через хазарскую территорию купцов (все важнейшие торговые пути из Азии в Европу пролегали в этом регионе). Не брезговали хазары и грабительскими набегами на своих соседей, что давало каганату большое количество рабов, продаваемых на невольничьих рынках по всему миру. 

В качестве военной силы хазары пользовались услугами многочисленного наёмного мусульманского войска. Эта «гвардия» действовала и во внешних войнах, и в качестве карательной силы внутри страны. Выгодное геополитическое положение Хазарии, наличие значительных свободных капиталов, позволило каганату оказывать мощнейшее влияние на всю мировую политику. В финансовой кабале оказались и французские Каролинги, и испанские Омейяды. Что уж говорить о землях, населённых славянами! «Повесть временных лет» сообщает под 884 годом, что хазарам платили дань поляне, северяне, вятичи, родимичи. В вассальной зависимости находились тиверцы и уличи, с коими воевал князь Олег. Надо подчеркнуть, что при всём своём могуществе каганат представлял собой колос на глиняных ногах, ведь иудейская верхушка не воспринимала Хазарию, как свою Родину, никак не заботилась об автохтонном большинстве, всю финансовую выгоду пускало исключительно для укрепления положения иудеев во всей Ойкумене. Наёмное войско было действенно при набегах на соседей и ограбления данников, но при отражении внешней агрессии оказалось практически бесполезным… 

Около 940 года бек Песах напал на Русь, «пошёл на Хельгу» (Олега), подступил к Киеву и опустошил страну, а затем принудил Олега против его воли воевать с византийцами, стравив, таким образом, обоих своих противников. Вынужденный союз русов с хазарами обошёлся первым очень дорого – в войне с Византией наши предки потеряли весь флот и 50 тысяч воинов. Болезненным было и обложение славянских земель данью. Историческая роль разгрома паразитарного государства принадлежит князю Святославу Игоревичу (964-972 гг.) – бесспорно, одному из величайших полководцев Древней Руси. Эпическое «Сказание о мести» описывает князя, как доблестного, мужественного и мудрого рыцаря. Ещё мальчиком он снискал уважение своей дружины. Воеводы почтительно говорят о нем: «Кънязь уже почал. Потягнем, дружинно, по кънязи!». 

Военная деятельность Святослава при своём небывалом размахе была подчинена двум основным направлениям: византийскому и хазарскому. Характеризуя содержание последнего направления, академик Рыбаков пишет: «Борьба за свободу и безопасность торговых путей из Руси на Восток становилась общеевропейским делом…» Поход против каганата был продуман безукоризненно. Протяжённость похода – около 6000 км. На его осуществление потребовалось около трёх лет. Вести наступление через Донские степи, контролируемые хазарской конницей, князь не решился. Русы срубили и наладили ладьи, и весной 965 года спустились по Оке и Волге к крепости Итиль, в тыл хазарским регулярным войскам, ожидавшим врага между Доном и Днепром. Выбирая благоприятные моменты, дружинники выходили на берег, где пополняли запасы пищи. Согласно хронисту Х века, Святослав вдохновлял своих воинов следующими речами: «…Проникнемся мужеством, которое завещали нам предки, вспомним о том, что мощь россов до сих пор была несокрушимой, и будем храбро сражаться за свою жизнь! Не пристало нам возвращаться на родину, спасаясь бегством. Мы должны победить и остаться в живых, либо умереть со славой, совершив подвиги, достойные доблестных мужей!» 

Сопротивление арийцам возглавил не бек Иосиф, который позорно бежал вместе со своими соплеменниками, а безымянный каган. Достичь победы над полностью деморализованными тюрко-хазарами оказалось несложно. «И бывши брани, одоле Святослав хозаром и град их взя», – лаконично заявляет летописец. После Итиля пал Семендер и Саркел. Роскошные сады и виноградники были разграблены и преданы огню, обитатели городов разбежались. 

Гибель иудейской общины Итиля дала свободу хазарам и всем окрестным народам. Все партии, опиравшиеся на поддержку агрессивного иудаизма, утратили опору. Во Франции потеряла позиции династия Каролингов, уступившая гегемонию национальным князьям и феодалам, халиф в Багдада ослабел и потерял контроль над своими владениями, а сами хазарские евреи рассеялись по окраинам своей бывшей державы. Теперь становится понятным, почему подвиг Святослава не пропагандируется так широко, как он того заслуживает. Параллели с днём сегодняшним напрашиваются сами собой. Остаётся задать последний, уже чисто риторический вопрос: появиться ли новый Святослав, который, «загонит новых хазар обратно в их дикие степи»? 

Академик Николай Левашов дал самое аргументированное и подробное, на сегодняшний день, объяснение важности победы Великого князя Святослава над Хазарией. Дело в том, что Хазарский Каганат достиг своего могущества именно к середине X века. И именно в это время на Мидгард-земле начиналась последняя Ночь Сварога, которая накрыла своим тёмным покрывалом Мидгард-землю, начиная с Лета 6 496 от СМЗХ (988 г. н.э.). Весьма странное «совпадение», не правда ли? Но по тому, как иудеи стекались в Хазарию за два века до описываемых событий и тому, что они создали в Хазарии первое паразитическое государство, становится предельно ясно, что это не было «случайностью». А если учесть, что Хазарский Каганат располагался практически на границе Европы и Азии, в самом сердце арийских земель, даже мысль о случайном совпадении становится просто абсурдной. И трудно себе представить, что бы из этого вышло, если бы не Великий Князь Киевский – Святослав. 

Великий князь Святослав вырос Светлым Воином, именно он смог разбить Иудейский Хазарский Каганат – паразитическое государство в Лето 6 472 от СМЗХ (964 год н.э.). Именно благодаря Святославу Тёмные Силы не смогли поработить полностью Арийскую Землю в самом начале Ночи Сварога, как они это планировали. Причём, Киевская Русь была только малой частью арийских земель. За двадцать четыре года до наступления Ночи Сварога, Великий Князь Святослав уничтожает главную «раковую опухоль» созданной иудеями паразитической системы – Хазарский Каганат! Трудно себе представить, как бы развивалась цивилизация Мидгард-Земли, если бы паразитическое государство Хазарский Каганат продолжало бы существовать! И особенно во время Ночи Сварога. Ведь создание этого иудейского паразитического государства в центре земель Белой Расы было далеко неслучайным! Вполне возможно, что продолжение существования этого паразитического государства в течение последней Ночи Сварога, привело бы к уничтожению белой расы или полному порабощению всего того, что от неё осталось бы. 

Возможность развития событий по подобному сценарию не является чем-то надуманным. Будущие события, даже без паразитического иудейского государства, полностью подтверждают это. А ведь к тому, что произошло в будущем, привели действия оставшихся невредимыми «метастаз» – отростков Хазарского Каганата, которые не были уничтоженные князем Святославом. Этими «метастазами»-отростками были иудейские торговые фактории, которые на самом деле являлись государствами в государствах. Эти иудейские торговые поселения огораживались крепостными стенами самими иудеями. На ночь ворота этих «поселений», которые назывались иудейскими гетто, закрывались, и никто не впускался и не выпускался до утра. Ворота и стены этих иудейских «торговых» факторий охранялись иудейскими воинами, а за стенами их действовали иудейские законы и правили раввины. Так что, никто специально не селил иудеев в отдельные гетто, они сами создавали город в городе и прятались от всех остальных жителей города за своей крепостной стеной. Видно, были у них причины прятаться за этими стенами… 

После уничтожения Хазарского Каганата, иудеи покинули пределы современной России и вновь рассеялись по странам. Но в качестве наследства от Хазарского Каганата у них остались микрогосударства в государствах – иудейские торговые фактории, которые, к моменту разгрома Хазарского Каганата, в большинстве случаев уже превратились в теневые государства в государстве и оказывали мощное влияние на экономику и политику стран, в которых они находились. К сожалению, даже без поддержки основной «опухоли» – Хазарского Каганата, который было бы правильней называть Иудейским Каганатом, с середины VIII века эти паразитические «наросты» на социально-экономических организмах стран продолжали свои действия по разрушению ведических устоев белой расы. 

Особенно это ярко проявилось на окраинах Арийской Империи, где генетика, привнесённая изгоями в прошлые времена, была с изменениями, которые делали носителей этой генетики наиболее уязвимыми и восприимчивыми к паразитизму и отрицательному воздействию Ночи Сварога. Тёмные Силы и их верные слуги-иудеи прекрасно понимали, что пока у белой расы будет ведическое мировоззрение, подчинить себе арийские народы просто невозможно. Они понимали это давно и именно поэтому, воспользовавшись готовым рецептом – египетским культом Озириса, иудеи стали переносить с собой из страны в страну смертельно опасный «вирус» религии рабов. Первыми жертвами этого идеологического оружия стали ближайшие родственники иудеев – другие семитские племена – люди серой подрасы, «ахиллесовой пятой» которых было присутствие в них генов чёрной расы. В силу описанных ранее причин, генетика чёрной расы была наиболее уязвимой для действий Тёмных Сил… 

Мы обязаны вечно помнить о подвиге, совершённом Великим Князем Святославом со своими воинами, и постоянно рассказывать об этом всем, кто ещё способен отрываться от телевизора и лоханки с кормом…